KSTATIE.com | КСТАТИ

Страсти по Чайковскому

Страсти по Чайковскому“Гениальный”, “неподражаемый”, “божественный” — так называют Петра Ильича Чайковского ценители, которые точно знают, сколько произведений он создал.

Вероятно, именно они подсчитали количество писем, отосланных композитором многочисленным адресатам. Самой преданной его корреспонденткой была Надежда фон Мекк: история его отношений с этой женщиной почти полтора столетия будоражит воображение своей недосказанностью…

До­б­рый ге­ний

“Ми­ло­сти­вый го­су­дарь Петр Иль­ич! Поз­воль­те при­не­с­ти Вам мою ис­крен­ней­шую бла­го­дар­ность…” — так на­чи­на­лось од­но из пер­вых пи­сем, по­лу­чен­ных Чай­ков­ским от со­сто­я­тель­ной по­чи­та­тель­ни­цы его твор­че­ст­ва На­де­ж­ды Фи­ла­ре­тов­ны фон Мекк. Прав­да, в 1876 го­ду ни он, ни она не ду­ма­ли, что это по­сла­ние по­ло­жит на­ча­ло их не­обыч­но­му ро­ма­ну, рас­тя­нув­ше­му­ся на 13 лет. В тот день, 18 де­ка­б­ря, три­д­ца­ти­ше­сти­лет­ний про­фес­сор Мо­с­ков­ской кон­сер­ва­то­рии, стоя у ок­на сво­ей скром­ной квар­ти­ры, пе­ре­чи­ты­вал строки, на­пи­сан­ные чет­ким по­чер­ком из­вест­ной рус­ской ме­це­нат­ки. “Го­во­рить Вам, в ка­кой вос­торг ме­ня при­во­дят Ва­ши со­чи­не­ния, я счи­таю не­уме­ст­ным, по­то­му что Вы при­вы­к­ли и не к та­ким по­хва­лам, и по­кло­не­ние та­ко­го ни­чтож­но­го су­ще­ст­ва в му­зы­ке, как я, мо­жет по­ка­зать­ся… смеш­ным. Ска­жу толь­ко и про­шу ве­рить это­му бу­к­валь­но, что с Ва­шею му­зы­кою жи­вет­ся лег­че и при­ят­нее. При­ми­те мое ис­тин­ное ува­же­ние и са­мую ис­крен­нюю пре­дан­ность”, — не скры­ва­ла эмо­ций да­ма. Ко­неч­но, Петр не раз слы­шал о чу­да­че­ст­вах мил­ли­о­нер­ши от сво­его уче­ни­ка и дру­га — скри­па­ча Ио­си­фа Ко­те­ка, ко­то­рый был вхож в дом фон Мекк. Од­на­ж­ды Ио­сиф об­мол­вил­ся да­же, что На­де­ж­да Фи­ла­ретов­на ин­те­ре­со­ва­лась пер­со­ной молодого ком­по­зи­то­ра, а уз­нав о его за­труд­ни­тель­ном ма­те­ри­аль­ном по­ло­же­нии, ре­ши­ла не­мед­лен­но по­пра­вить де­ло. Со­чи­не­ния Чай­ков­ско­го, ус­лы­шан­ные ею на од­ном из ве­че­ров Рус­ско­го му­зы­каль­но­го об­ще­ст­ва, при­ве­ли На­де­ж­ду фон Мекк в не­опи­су­е­мый вос­торг.

Та­лант­ли­вая пи­а­ни­ст­ка и стра­ст­ная це­ни­тель­ни­ца ис­кус­ст­ва, она не мог­ла ос­та­вить без вни­ма­ния “ком­по­зи­то­ра, о ко­то­ром го­во­рят мно­го хо­ро­ше­го”. Для на­ча­ла жен­щи­на за­ка­за­ла ему и щед­ро оп­ла­ти­ла не­сколь­ко не­боль­ших му­зы­каль­ных ра­бот, пе­ре­дав вме­сте с го­но­ра­ром короткое послание. На сле­ду­ю­щий день по­лу­чи­ла сдер­жан­ный, поч­ти­тель­ный ответ. На пер­вых по­рах их об­ще­ние боль­ше по­хо­ди­ло на веж­ли­вые ре­ве­ран­сы, какими об­ме­ни­ва­ют­ся ед­ва зна­ко­мые лю­ди при встре­че. Но про­шло не­мно­го вре­ме­ни, и тон эпи­сто­ляр­ной бе­се­ды при­об­рел со­в­сем дру­гой ха­ра­к­тер.

“Дай­те мне Ва­шу фо­то­гра­фию; у ме­ня есть их две, но мне хо­чет­ся иметь от Вас. Мне хо­чет­ся на Ва­шем ли­це ис­кать тех вдох­но­ве­ний, тех чувств, под вли­я­ни­ем ко­то­рых Вы пи­са­ли му­зы­ку, что уно­сит че­ло­ве­ка в мир ощу­ще­ний, стре­м­ле­ний и же­ла­ний, ко­то­рых жизнь не мо­жет удо­в­ле­тво­рить, — уди­в­ля­ет прось­бой Пе­т­ра Иль­и­ча но­вая зна­ко­мая, до­ба­в­ляя: — Я до та­кой сте­пе­ни ин­те­ре­су­юсь знать о Вас все, что поч­ти в ка­ж­дое вре­мя мо­гу ска­зать, где Вы на­хо­ди­тесь и… что де­ла­е­те”. К то­му мо­мен­ту она су­ме­ла, не ос­кор­бив са­мо­лю­бия Чай­ков­ско­го, пред­ло­жить ему не­пло­хое де­неж­ное со­дер­жа­ние, да­вавшее воз­мож­ность за­ни­мать­ся твор­че­ст­вом, не ду­мая о хле­бе на­сущ­ном. И он… со­г­ла­сил­ся. “Я уп­ре­кал се­бя в том, что… по­з­во­лил се­бе экс­плу­а­ти­ро­вать Ва­шу до­б­ро­ту, щед­рость и де­ли­кат­ность… Я Вам вдвой­не бла­го­да­рен: Вы не толь­ко ока­за­ли мне не­оце­ни­мую дру­же­скую ус­лу­гу, но су­ме­ли ог­ра­дить ме­ня от соб­ст­вен­ных мо­их вну­т­рен­них уп­ре­ков со­ве­с­ти и уко­ров… Нуж­но иметь безд­ну де­ли­кат­но­сти и та­к­та, что­бы, ока­зы­вая та­кие гро­мад­ные ма­те­ри­аль­ные ус­лу­ги… не на­ло­жить на одол­жа­е­мо­го это­го ига”, — за­ве­рял в сво­ей при­зна­тель­но­сти Чай­ков­ский.

Та­ким об­ра­зом, ще­пе­тиль­ная про­б­ле­ма бы­ла ре­ше­на: от­но­ше­ния этих двух, в сущ­но­сти, ед­ва зна­ко­мых лю­дей, пе­ре­шли на дру­гой уро­вень. Но са­мое глав­ное бы­ло впе­ре­ди…

С На­де­ж­дой

Поз­воль­те мне, Петр Иль­ич, по­слать Вам мою фо­то­гра­фию. Эта кар­точ­ка до­ро­га мне…” — чи­тал Чай­ков­ский в оче­ред­ном пись­ме, к ко­то­ро­му при­ла­гал­ся не­боль­шой фо­то­порт­рет его по­кро­ви­тель­ни­цы. Вью­щи­е­ся во­ло­сы со­б­ра­ны на за­тыл­ке, стро­гое ли­цо с до­воль­но же­ст­ки­ми чер­та­ми, но жи­вым взгля­дом, за­кры­тое пла­тье… Так со­сто­я­лось их пер­вое “сви­да­ние”: по обо­юд­но­му со­г­ла­сию, оно ни­ко­гда не долж­но бы­ло про­изой­ти “во пло­ти”. По­че­му? Ка­приз бо­га­той ори­ги­нал­ки, с ра­до­стью поддержанный Петром. К сло­ву, по­доб­ных стран­но­стей в по­ве­де­нии На­де­ж­ды бы­ло не­ма­ло. Со вре­ме­нем, на­ве­дя справ­ки, ее по­до­печ­ный уз­нал, что в год их вир­ту­аль­но­го зна­ком­ст­ва со­ро­ка­че­ты­рех­лет­няя ме­це­нат­ка по­те­ря­ла му­жа, ба­ро­на Кар­ла фон Мекк: с ним без осо­бой люб­ви про­жи­ла поч­ти чет­верть ве­ка, по­да­рив су­п­ру­гу… во­сем­на­д­цать де­тей, из ко­то­рых вы­жи­ли один­на­д­цать. Рас­ска­за­ли и о том, что энер­гич­ная ба­ро­нес­са еще в юно­сти взя­лась за уст­рой­ст­во се­мей­но­го бла­го­по­лу­чия, убе­див му­жа на­чать свое де­ло. Так вме­сте с бра­том он ос­но­вал же­лез­но­до­рож­ное об­ще­ст­во — Мо­с­ков­ско-Ря­зан­скую ли­нию. Она же зани­ма­лась Ураль­ским ме­тал­лур­ги­че­ским за­во­дом, при­ду­ма­ла, как уве­ли­чить до­ход­ность при­над­ле­жа­щей ему са­хар­ной фа­б­ри­ки в Ук­ра­и­не. Бла­года­ря это­му го­ды спу­с­тя имя ба­ронов фон Мекк зна­ли не толь­ко в оте­че­ст­ве, но и за ру­бе­жом. Со вре­менем ее чув­ст­во к Кар­лу угас­ло, и в ку­лу­а­рах сто­лич­ных са­ло­нов шептались о том, что тем­пе­ра­мент­ная мил­ли­о­нер­ша не прочь по­флир­то­вать с кем-ни­будь из бо­лее мо­ло­дых и ин­те­рес­ных муж­чин, ко­то­рые с ра­до­стью по­мо­га­ли скра­сить до­суг эпа­таж­ной да­ме. Бла­го со­сто­я­ние по­з­во­ля­ло со­дер­жать це­лый штат при­слу­ги: нянь, бонн, гу­вер­нан­ток, учи­те­лей. Уве­ря­ли, что один из по­клон­ни­ков На­де­жды поз­же стал ее зя­тем. По­го­ва­ривали да­же, буд­то ни о чем не до­га­ды­ва­ю­щий­ся до по­ры су­п­руг умер от сер­деч­но­го при­сту­па, уз­нав о не­вер­но­сти же­ны, ро­див­шей по­с­лед­нюю дочь от дру­гого… Но никому не было известно, правда ли это. Са­мо­го же Пе­т­ра Иль­и­ча эти под­роб­но­сти не ин­те­ре­со­ва­ли.

”Она приняла желание выйти за меня замуж за любовь. Затем сделала все, чтоб привязать меня к себе”
Го­раз­до боль­ше его вол­но­ва­ло дру­гое: в му­зы­каль­ных кру­гах и не толь­ко рас­про­стра­ни­лись слу­хи о том, что по­да­ю­щий на­де­ж­ды ком­по­зи­тор… сто­рон­ник не­тра­ди­ци­он­ных от­но­ше­ний. В числе его воз­люб­лен­ных на­зы­ва­ли все то­го же скри­па­ча Ио­си­фа Ко­тека и по­э­та Але­к­сея Апух­тина — од­но­класс­ни­ка по Пе­тер­бургско­му учи­ли­щу пра­во­ве­де­ния, ко­то­рое оба за­кон­чи­ли в 1859 го­ду. Пос­ле вы­пу­ск­ни­ки Пе­тя и Але­ша не­ко­то­рое вре­мя бы­ли со­слу­жив­ца­ми по де­пар­та­мен­ту ми­ни­стер­ст­ва юс­ти­ции в сто­ли­це. Об­су­ж­да­лись и дру­гие фа­ми­лии… Тер­за­ния по по­во­ду “по­роч­но­сти сво­ей на­ту­ры” не да­ва­ли по­коя, а ко­сые взгля­ды, как стре­лы, ра­ни­ли серд­це. Ве­ро­ят­но, мудрый Фрейд рас­ска­зал бы, что эта про­б­ле­ма — ро­дом из дет­ст­ва, и, по воз­мож­но­сти, под­кор­ре­к­ти­ро­вал бы от­но­ше­ние к ней. Но до по­я­в­ле­ния его зна­ме­ни­то­го ме­то­да пси­хо­ана­ли­за ос­та­ва­лись го­ды, а жизнь не сто­я­ла на ме­с­те. Вы­ход, ка­за­лось, был толь­ко один: же­нить­ся, пре­кра­тив тем са­мым все до­мыс­лы. И слу­чай пред­ста­вил­ся…

Пико­вая да­ма

“Пре­ж­де все­го ска­жу Вам, что я са­мым не­ожи­дан­ным для се­бя об­ра­зом сде­лал­ся же­ни­хом в по­с­лед­них чис­лах мая. Это про­изош­ло так. За не­сколь­ко вре­ме­ни пе­ред этим я по­лу­чил од­на­ж­ды пись­мо от од­ной де­вуш­ки, ко­то­рую знал и встре­чал пре­ж­де. Из это­го пись­ма я уз­нал, что она дав­но уже удо­сто­и­ла ме­ня сво­ей лю­бо­вью. Пись­мо бы­ло на­пи­са­но так ис­крен­но, так те­п­ло, что я ре­шил­ся на не­го от­ве­тить, че­го пре­ж­де тща­тель­но в по­доб­ных слу­ча­ях из­бе­гал. Хо­тя от­вет мой не по­да­вал мо­ей кор­рес­пон­дент­ке ни­ка­кой на­де­ж­ды на вза­им­ность, но пе­ре­пи­с­ка за­вя­за­лась… я со­г­ла­сил­ся на прось­бу ее по­бы­вать у ней. Для че­го я это сде­лал? Те­перь мне ка­жет­ся, как буд­то ка­кая-то си­ла ро­ка вле­к­ла ме­ня к этой де­вуш­ке”, — вчи­ты­ва­ясь в строч­ки пись­ма, да­ти­ро­ван­но­го 3 ию­ля 1877 го­да, На­де­ж­да фон Мекк ед­ва не ли­ши­лась чувств.

Од­на­ко со свой­ст­вен­ны­ми ей вы­держ­кой и рас­су­ди­тель­но­стью по­про­си­ла сво­его друга лишь опи­сать бу­ду­щую су­п­ру­гу — ни сло­ва боль­ше. Петр Иль­ич об­вен­ча­ет­ся с дру­гой?! Ужас­но! Но, в кон­це кон­цов, он име­ет на это пра­во: ведь их не­глас­ный кон­т­ракт не вклю­чал пун­к­та: “Ни­ко­г­да не же­нить­ся”. Ему же ди­пло­ма­тич­но со­об­ща­ла: “Я бу­ду очень, очень ра­да, ко­гда в сле­ду­ю­щем пись­ме Вы на­пи­ше­те мне, что до­воль­ны Ва­шим но­вым по­ло­же­ни­ем, что Вы сча­ст­ли­вы. Пош­ли Вам бог все­го хо­ро­ше­го!” Свадь­ба, ко­то­рой она так опа­са­лась, со­сто­я­лась 6 ию­ля (по ста­ро­му сти­лю) 1877 го­да: Чай­ков­ский взял в же­ны два­д­ца­ти­вось­ми­лет­нюю Ан­то­ни­ну Ми­лю­ко­ву. А три не­де­ли спу­с­тя, 28 ию­ля, На­де­ж­да ли­ко­ва­ла, при­жи­мая к гу­бам лист, при­не­с­ший ей ра­до­ст­ное из­ве­с­тие. “Как толь­ко це­ре­мо­ния со­вер­ши­лась, как толь­ко я очу­тил­ся на­еди­не с сво­ей же­ной, с со­з­на­ни­ем, что те­перь на­ша судь­ба — жить не­раз­луч­но друг с дру­гом, я вдруг по­чув­ст­во­вал, что не толь­ко она не вну­ша­ет мне да­же про­сто­го дру­же­ско­го чув­ст­ва, но что она мне не­на­ви­ст­на в пол­ней­шем зна­че­нии это­го сло­ва. Мне по­ка­за­лось, что я или, по край­ней ме­ре, луч­шая, да­же един­ст­вен­но хо­ро­шая часть мо­е­го я, т. е. му­зы­каль­ность, по­гиб­ла без­воз­врат­но. Даль­ней­шая участь моя пред­ста­в­ля­лась мне ка­ким-то жал­ким про­зя­ба­ни­ем и са­мой не­снос­ной, тя­же­лой ко­ме­ди­ей. Моя же­на пе­ре­до мной ни­чем не ви­но­ва­та: она не на­пра­ши­ва­лась на брач­ные узы…” — жа­ло­вал­ся Чай­ков­ский, уве­ряя, что впал в глу­бо­кую де­прес­сию. Прав­да, об­мол­вил­ся: Ан­то­ни­на яко­бы пообещала, что по­кон­чит с со­бой, ес­ли Петр от­ка­жет­ся от со­ю­за с ней. Чем ру­ко­вод­ст­во­ва­лась кра­са­ви­ца, не­из­вест­но. Но вско­ре вы­яс­ни­лось: де­вуш­ка не толь­ко пра­к­ти­че­ски не зна­ет “вос­хи­тив­ших” ее про­из­ве­де­ний му­жа, но, ве­ро­ят­но, ви­де­ла его до свадь­бы все­го не­сколь­ко раз — из­да­ле­ка. А на его вне­зап­ный отъ­езд по­с­ле два­д­ца­ти со­в­ме­ст­но про­жи­тых дней, от­ре­а­ги­ро­ва­ла до­воль­но сдер­жан­но.

Петр бе­жал от мо­ло­дой же­ны, а боль­ше — от се­бя — сна­ча­ла в Ки­ев, по­с­ле — за гра­ни­цу на день­ги, лю­без­но пре­до­с­та­в­лен­ные “бес­цен­ным дру­гом” — На­де­ж­дой Фи­ла­ре­тов­ной. Она же под­ска­за­ла, где ос­та­но­вить­ся, что по­смо­т­реть и ку­да от­пра­вить­ся по­том. Са­ма же вре­мя от вре­ме­ни по­се­ща­ла те го­ро­да, в ко­то­рых бы­вал “пре­дан­ный до гро­ба” Петр, что­бы ды­шать с ним од­ним воз­ду­хом и те­шить се­бя мыс­лью о бли­зо­сти к пред­ме­ту обо­жа­ния. “Я твер­до уве­рен, что вый­ду те­перь по­бе­ди­те­лем из не­сколь­ко тя­же­ло­го и ще­кот­ли­во­го по­ло­же­ния. Нуж­но бу­дет по­бо­роть в се­бе чув­ст­во от­чу­ж­ден­но­сти от­но­си­тель­но же­ны и оце­нить по до­с­то­ин­ст­ву ее хо­ро­шие сто­ро­ны. А они у нее не­со­м­нен­но есть. Я до та­кой сте­пе­ни те­перь оп­ра­вил­ся, что да­же при­сту­пил на днях к ин­ст­ру­мен­тов­ке Ва­шей сим­фо­нии”, — со­об­щал Чай­ков­ский На­де­ж­де. “О, ка­кая эта му­зы­ка? За нее мож­но жизнь от­дать, я хо­те­ла бы с нею уме­реть!” — от­зы­ва­ет­ся она, пред­вку­шая ус­лы­шать бо­же­ст­вен­ные зву­ки но­во­го про­из­ве­де­ния.

До­га­ды­ва­лась ли гос­по­жа фон Мекк о том, что по­слу­жи­ло на­сто­я­щей при­чи­ной не­удач­ной же­нить­бы Пе­т­ра Иль­и­ча? Воз­мож­но… Но до по­ры гна­ла от се­бя эти мыс­ли. А мно­го­стра­нич­ные со­чи­не­ния, боль­ше по­хо­жие на вза­им­ную ис­по­ведь, не­смо­т­ря на год, про­шед­ший с на­ча­ла пе­ре­пи­с­ки, да­ри­ли все но­вые под­роб­но­сти… “Рас­ска­жи­те о сво­ей се­мье”, — про­си­ла она. “Из­воль­те, На­де­ж­да Фи­ла­ре­тов­на”, — со­г­ла­шал­ся он, от­кры­вая пе­ред ба­ро­нес­сой оче­ред­ную стра­ни­цу сво­ей био­гра­фии. Вды­хая аро­мат бу­ма­ги, ко­то­рой со­в­сем не­дав­но ка­са­лась его ру­ка, На­де­ж­да фон Мекк пе­ре­но­си­лась на три­д­цать лет на­зад, пред­ста­в­ляя, как жил Пе­т­ру­ша в кру­гу род­ных. Про­бе­гая гла­за­ми строч­ки объ­ем­но­го по­сла­ния, жен­щи­на ви­де­ла кар­тин­ки про­шло­го. Пер­вую она мыс­лен­но на­зва­ла “Дет­ст­во”.

“Мне все­гда ее не­до­с­та­ва­ло…”

…По­го­да в на­ча­ле мая 1846 го­да вы­да­лась от­лич­ная: ла­с­ко­вое солн­це неж­но ка­са­лось лу­ча­ми мо­ло­дой ли­ст­вы, сколь­зи­ло по кры­шам до­мов, за­гля­ды­ва­ло в ок­на… За­кон­чив обя­за­тель­ные за­ня­тия с гу­вер­нант­кой Фан­ни, бра­тья Чай­ков­ские от­пра­в­ля­лись на ули­цу: ма­ма счи­та­ла, что све­жий ве­сен­ний воз­дух осо­бен­но по­ле­зен де­тям. Под чут­ким ру­ко­вод­ст­вом Фан­ни маль­чи­ки по­сти­га­ли мир, уз­на­вая, по­че­му де­ре­вья оде­ва­ют­ся в ли­ст­ву и как об­ра­зу­ют­ся ту­чи. Но боль­ше чем ув­ле­ка­тель­ные рас­ска­зы де­вуш­ки и да­же иг­ры, за ко­то­ры­ми так не­за­мет­но про­ле­та­ло вре­мя, при­вле­ка­ли ше­с­ти­лет­не­го Пе­т­ра му­зы­каль­ные ве­че­ра, ка­ж­дую не­де­лю про­хо­див­шие в уют­ном до­ме. Их ду­шой бы­ла ма­туш­ка — чу­дес­ная Але­к­сан­д­ра Андреевна, об­ла­дав­шая не толь­ко от­лич­ным вку­сом, но и уме­ни­ем спло­тить во­к­руг се­бя луч­ших лю­дей.

“Пе­тя по окон­ча­нии уро­ков не­из­беж­но бе­жал к фор­те­пи­а­но, и при­хо­ди­лось поч­ти по­сто­ян­но от­ры­вать его от не­го”, — за­пи­сал мно­го лет спу­с­тя млад­ший брат Мо­дест рас­ска­зы от­ца. Од­на­ж­ды Петр слу­шал дол­го, но по­том сам ушел в свою ком­на­ту, а ко­гда Фан­ни при­шла по­же­лать ему до­б­рой но­чи, за­ме­ти­ла: “Гла­за его го­ре­ли, и он жа­ло­вал­ся на то, что му­зы­ка ос­та­лась у не­го в го­ло­ве и не да­ет по­коя”. Ее див­ное зву­ча­ние маль­чик слы­шал по­всю­ду: в шу­ме ру­чья и зво­не ка­пе­ли, шо­ро­хе тра­вы и ше­по­те ве­т­ра за ок­ном. Ко­г­да ро­ди­те­ли по­ня­ли, что вос­тор­жен­ные рас­ска­зы сы­на — не плод боль­но­го во­о­б­ра­же­ния, — ре­ши­ли раз­ви­вать его та­лант. Но это про­изойдет поз­же, а по­ка, ус­тав от на­сы­щен­но­го со­бы­ти­я­ми дня, он не знал боль­ше­го бла­жен­ст­ва, чем вды­хать род­ной аро­мат, об­вив ру­ка­ми шею обо­жа­е­мой ма­моч­ки: “Пер­вое вос­по­ми­на­ние: я си­жу на ру­ках у жен­щи­ны, кру­гом ку­с­ты жел­той ака­ции и вни­зу по до­рож­ке пры­га­ет ля­гуш­ка: у ме­ня в ру­ках се­ре­б­ря­ный ста­кан­чик… Я бо­лее ни­че­го о ней не по­м­ню, но знаю чув­ст­во не­изъ­яс­ни­мой люб­ви к боль­шой тем­но­во­ло­сой жен­щи­не, от­ли­ча­ю­щей­ся от всех дру­гих име­нем “ма­ма­ша”. В од­ном этом сло­ве та­и­лось не­что сла­до­ст­ное, неж­ное, при­чи­ня­ю­щее бла­жен­ное чув­ст­во ра­до­ст­но­го удо­в­ле­тво­ре­ния, ус­по­ко­е­ния, вы­де­ляв­шее су­ще­ст­во, но­сив­шее его из ря­да всех лю­дей”. Судь­ба не по­ща­ди­ла дет­ские чув­ст­ва: ма­ма, ко­то­рую он лю­бил боль­ше всех на све­те, умер­ла от хо­ле­ры, ко­гда Пе­т­ру­ше бы­ло че­тыр­на­д­цать лет.

К то­му вре­ме­ни в се­мье под­ра­с­та­ло уже ше­с­те­ро де­тей — пять маль­чи­ков и де­воч­ка. От впе­чат­ле­ния, про­из­ве­ден­но­го этим дра­ма­ти­че­ским со­бы­ти­ем, Пе­тя из­ба­вить­ся не су­мел. “Я ни­ко­гда не смо­гу сми­рить­ся с мыс­лью о том, что мо­ей до­ро­гой ма­туш­ки, ко­то­рую я так лю­бил, боль­ше нет, и я не мо­гу ей ска­зать, что и те­перь, че­рез 23 го­да раз­лу­ки, я так же ис­крен­не и го­ря­чо ее люб­лю. Это бы­ло пер­вое боль­шое го­ре, ко­то­рое я пе­ре­жил в жиз­ни… Я по­м­ню ка­ж­дую ми­ну­ту это­го ужас­но­го дня так, как буд­то это слу­чи­лось вче­ра… Мне все­гда ее не до­с­та­ва­ло. Не до­с­та­ет и до сих пор”, — при­зна­вал­ся он в од­ном из пи­сем. Пер­вое му­зы­каль­ное со­чи­не­ние юно­го Чай­ков­ско­го да­ти­ро­ва­но ме­ся­цем смер­ти ма­те­ри. “Без му­зы­ки в то вре­мя, — ска­жет он впо­с­лед­ст­вии, — я со­шел бы с ума”. Сдер­жан­ная в про­яв­ле­нии чувств, но бес­ко­неч­но до­ро­гая ма­ма Але­к­сан­д­ра, пе­рей­дя в мир иной, ос­та­лась в па­мя­ти не­до­ся­га­е­мым иде­а­лом, срав­нить­ся с ко­то­рым не смог­ла ни од­на зем­ная жен­щи­на… Прав­да, по­нял он это не сра­зу. В ту пору се­мья уже жи­ла в Пе­тер­бур­ге, ку­да Чай­ков­ские пе­ре­еха­ли из Ала­па­ев­ска. В сто­ли­це для Пе­т­ра на­ча­лись си­с­те­ма­ти­че­ские за­ня­тия му­зы­кой, од­на­ко отец не до­пу­с­кал мыс­ли сде­лать ее спе­ци­аль­но­стью сы­на: уче­ба в Пра­во­вом учи­ли­ще вы­гля­де­ла бо­лее при­вле­ка­тель­но. Но стать клер­ком и все дни про­си­жи­вать в кон­то­ре ода­рен­ный юно­ша, ко­неч­но, не смог: в 1861 го­ду по­сту­пил в му­зы­каль­ные клас­сы Рус­ско­го му­зы­каль­но­го об­ще­ст­ва, поз­же пре­об­ра­зо­ван­ные в Пе­тер­бург­скую кон­сер­ва­то­рию.

По окон­ча­нии ее та­лант­ли­во­го вы­пу­ск­ни­ка при­гла­си­ли пре­по­да­вать в от­крыв­шу­ю­ся в 1866 го­ду Мо­с­ков­скую кон­сер­ва­то­рию. Но ни за­ня­тия со сту­ден­та­ми, ни ра­бо­та в га­зе­тах “Сов­ре­мен­ная ле­то­пись” и “Рус­ские ве­до­мо­сти”, где из-за по­сто­ян­ной ну­ж­ды в день­гах пять лет тру­дил­ся му­зы­каль­ным ре­цен­зен­том, не при­но­си­ли той ра­до­сти и от­дох­но­ве­ния, ко­то­рые да­ри­ла воз­мож­ность твор­че­ст­ва. Опе­ра “Во­е­во­да”, увер­тю­ра “Гро­за”, ба­лет “Ле­бе­ди­ное озе­ро”, фор­те­пи­ан­ные про­из­ве­де­ния, поз­же — опе­ра “Ев­ге­ний Оне­гин” и Чет­вер­тая сим­фо­ния… По­гру­жа­ясь в мир бо­же­ст­вен­ных зву­ков, он как будто го­во­рил с Бо­гом. И лишь в эти мо­мен­ты был по-на­сто­я­ще­му сча­ст­лив. Сви­де­те­лем это­го раз­го­во­ра и ста­ла На­де­ж­да фон Мекк, ус­лы­шав в его вол­шеб­ных про­из­ве­де­ни­ях не­ска­зу­е­мое.

“Я не умею от­де­лять му­зы­кан­та от че­ло­ве­ка, и да­же в нем, в слу­жи­те­ле та­ко­го вы­со­ко­го ис­кус­ст­ва, я еще бо­лее чем в дру­гих лю­дях, ожи­даю и же­лаю тех че­ло­ве­че­ских свойств, ко­то­рым по­кло­ня­юсь”, — пи­са­ла ба­ро­нес­са.

“Мы толь­ко зна­ко­мы. Как стран­но…”

Ее пла­то­ни­че­ское чув­ст­во к Пе­т­ру, ка­за­лось, с го­да­ми ни­чуть не ос­лаб­ло: и трина­д­цать лет спу­с­тя по­сла­ния На­де­ж­ды Фи­ла­ре­тов­ны бы­ли не ме­нее ду­шев­ны, вос­тор­жен­ны и от­кро­вен­ны, чем в са­мом на­ча­ле их стран­ных от­но­ше­ний. За это вре­мя ни он, ни она не толь­ко не де­ла­ли по­пы­ток встре­тить­ся лич­но, но со­з­на­тель­но их из­бе­га­ли. Пе­ре­пи­ска обор­ва­лась вне­зап­но: в сен­тя­б­ре 1890-го Петр Иль­ич по­лу­чил по­с­лед­нее по­сла­ние — ни сло­ва уп­ре­ка, ни на­ме­ка на то, что их “ро­ман в пись­мах” за­вер­шен. Ссы­ла­ясь на воз­ник­шие про­б­ле­мы, ба­ро­нес­са со­об­щи­ла о ма­те­ри­аль­ных за­труд­не­ни­ях и не­воз­мож­но­сти да­лее про­дол­жать фи­нан­си­ро­ва­ние. “Мне хо­те­лось…, что­бы мои от­но­ше­ния с Н. Ф. ни­с­коль­ко не из­ме­ни­лись вслед­ст­вие то­го, что я пе­ре­стал по­лу­чать от нее день­ги. К со­жа­ле­нию, это ока­за­лось не­воз­мож­ным вслед­ст­вие со­вер­шен­но оче­вид­но­го ох­ла­ж­де­ния Н. Ф. ко мне.

В ре­зуль­та­те вы­шло то, что я пе­ре­стал пи­сать Н. Ф., пре­кра­тил поч­ти вся­кие с нею сно­ше­ния по­с­ле то­го, как ли­шил­ся ее де­нег. Та­кое по­ло­же­ние уни­жа­ет ме­ня в соб­ст­вен­ных гла­зах, де­ла­ет для ме­ня не­вы­но­си­мым вос­по­ми­на­ние о том, что я при­ни­мал ее де­неж­ные вы­да­чи, по­сто­ян­но тер­за­ет и тя­го­тит ме­ня свы­ше ме­ры… Я не мог се­бе пред­ста­вить из­мен­чи­во­сти в та­кой по­лу­бо­ги­не; мне ка­за­лось, что ско­рее зем­ной шар мо­жет рас­сы­пать­ся в мел­кие ку­соч­ки, чем Н. Ф. сде­ла­ет­ся в от­но­ше­нии ме­ня дру­гой. Но по­с­лед­нее слу­чи­лось”, — со­кру­шал­ся ком­по­зи­тор. “В чем при­чи­на?” — не­до­уме­вал он. Дру­зья, близ­ко при­ни­мав­шие уча­стие в судь­бе Чай­ков­ско­го, до­га­ды­ва­лись: ве­ро­ят­но, до На­де­ж­ды дош­ли слу­хи о его осо­бых чув­ст­вах к слу­ге Але­ше, о да­ле­ко не оте­че­ской люб­ви, ко­то­рую он ис­пы­ты­вал к пле­мян­ни­ку, юно­му Бо­бу — Вла­ди­ми­ру Да­вы­до­ву, о свя­зи с пред­ста­ви­те­лем цар­ской фа­ми­лии… К то­му же все ча­ще слы­ша­ла на­ре­ка­ния де­тей, се­ту­ю­щих на то, что день­ги ухо­дят из се­мьи. В их гла­зах не оп­рав­ды­вал мать и тот факт, что фон Мекк и Чай­ков­ские те­перь со­сто­я­ли в род­ст­ве: по на­сто­я­нию На­де­ж­ды один из ее сы­но­вей же­нил­ся на род­ной пле­мян­ни­це Пе­т­ра Иль­и­ча. Прав­да, брак ока­зал­ся не­сча­ст­ли­вым…

…Огор­чен­ная по­с­лед­ни­ми со­бы­ти­я­ми, за­мет­но по­ста­рев­шая На­де­ж­да Фи­ла­ре­тов­на уда­ли­лась в од­но из име­ний, от­ку­да ино­гда вы­ез­жа­ла за гра­ни­цу. Там 6 ноября 1893 го­да ее и за­ста­ло из­ве­с­тие, что че­ло­ве­ка, в об­ще­нии с ко­то­рым она про­ве­ла луч­шие го­ды сво­ей жиз­ни, боль­ше нет. “Из­ве­ст­ный ком­по­зи­тор Петр Иль­ич Чай­ков­ский пал жер­т­вой эпи­де­мии хо­ле­ры” — ску­по со­об­ща­ла прес­са. В ду­ше у нее об­ра­зо­ва­лась пу­с­то­та: тоскливые дни сме­ня­лись бес­сон­ны­ми но­ча­ми. Все во­к­руг за­мер­ло. И лишь ко­рот­кие ми­ну­ты сна да­ри­ли от­дох­но­ве­ние, по­то­му что в эти мгно­ве­ния в ее со­з­на­нии сно­ва зву­ча­ла уди­ви­тель­ная му­зы­ка то­го, кто на про­тя­же­нии мно­гих лет был для нее “дра­го­цен­ным дру­гом”. С его ухо­дом зем­ная жизнь по­те­ря­ла смысл: На­де­ж­да фон Мекк умер­ла три ме­ся­ца спу­с­тя, 26 ян­ва­ря 1894-го в Ниц­це.

P.S. Тот факт, что те­ло Пе­т­ра Иль­и­ча Чай­ков­ско­го бы­ло вы­ста­в­ле­но в от­кры­том гро­бу в со­бо­ре, что­бы близ­кие мог­ли по­да­рить ему про­щаль­ный по­це­луй, вы­зва­ло пред­по­ло­же­ния, буд­то при­чи­ной смер­ти ста­ла не опас­ная бо­лезнь, а са­мо­убий­ст­во ком­по­зи­то­ра. Но под­твер­жде­ния эта вер­сия не на­шла. Ан­то­ни­на Ми­лю­ко­ва, брак с ко­то­рой офи­ци­аль­но не был рас­торг­нут, окон­чи­ла дни в пси­хи­а­т­ри­че­ской ле­чеб­ни­це, где про­ве­ла око­ло 20 лет…

Ольга Янковая

natali.ua

Leave a Reply

*

НА ЗАМЕТКУ

  • “Уменьшайте количество приправы в салатах (4 столовые ложки приправы содержат приблизительно 180 калорий), капайте, а не лейте приправу в салат. Добавляйте в салаты больше жидкости или используйте сочные овощи и фрукты, например, помидоры.”
  • “Избегайте холодных напитков и холодной еды: они мешают пищеварению. Это всё равно равно, что лить ледяную воду на огонь. По крайней мере эффект в желудочно-кишечном тракте получается похожий.”
  • “Чтобы печенье в духовке не пригорело, под формы надо сыпать немного соли.”
  • “Принимайте витаминно-минеральные комплексы, экстракты лекарственных растений (с учетом своих индивидуальных особенностей). Практикуйте психическое и физическое расслабление (аутотренинг, йога, дыхательная гимнастика). Научитесь не гневаться.”
  • “Если на глазу выскочил ячмень, смешайте измельченный капустный лист с сырым белком одного куриного яйца, заверните полученную массу в чистую марлю и приложите к образованию. После нескольких таких компрессов ячмень рассосется. Можно при ячмене горсть сухого инжира заварить стаканом кипящего молока, дать немного остыть, затем растереть инжир в молоке и принимать эту смесь по 0,5 стакана 2-3 раза в день за 30-40 минут до еды. Помогают избавиться от ячменя и теплые компрессы на больной глаз с крепкой заваркой черного чая.”
  • “Лучше есть 3 раза в день, но если вы чувствуете голод, можно перекусить между приемами пищи овощами или фруктами.”
  • “Сапожная вакса, размягченная несколькими каплями молока, дает хороший блеск, лучше впитывается в кожу обуви.”
  • “Чтобы удалить насекомых с овощей, перед варкой нужно погружать овощи в солёную воду.”
  • “Масло в жаркую погоду не тает, если маслёнку обернуть салфеткой, смоченной в солёной воде.”
  • “Не ешьте перед сном. Если чувствуете голод, лучше выпить стакан тёплого молока. Можно добавить немного кардамона, имбиря - о вкусах не спорят.”
  • “Повышенная чувствительность груди. Если вы беременны, то через неделю-две скоррее всего заметите, что грудь стала более чувствительной. Кроме этого, может появиться ощущение, что грудь несколько \"раздулась\".”
  • “Запах масляной краски в квартире быстрее исчезнет, если в нескольких местах поставить тарелки с солью.”
Log in |